Переговоры в Осло: Вашингтон ищет выход, Москва не отказывается от стратегических целей. Драгана Трифкович

Новую попытку Вашингтона возобновить переговоры по украинскому конфликту следует рассматривать в контексте более широких геополитических изменений и всё более сложного международного положения Соединённых Штатов Америки. После конфликта с Ираном, на фоне нерешённых внутренних социальных и экономических проблем, американская администрация стремится восстановить диалог с Москвой и найти выход из украинского кризиса, который на протяжении нескольких лет истощает политические, военные и экономические ресурсы Запада.

Переговоры в Осло показывают, что Вашингтон вновь берёт дипломатическую инициативу в свои руки, в то время как европейские государства всё больше оказываются в подчинённом положении. Хотя они участвуют в консультациях и пытаются влиять на формирование общих позиций, их способность самостоятельно определять направление переговорного процесса остаётся ограниченной. Решающий канал коммуникации вновь выстраивается между Вашингтоном и Москвой, что подтверждает невозможность урегулирования ключевых вопросов европейской безопасности без прямого российско-американского диалога.

Главной целью западной дипломатической инициативы остаётся скорейшее прекращение огня. Однако это требование следует рассматривать не только как мирную инициативу, но и как следствие неблагоприятного развития ситуации для Украины и её западных союзников. Украинская армия несёт значительные потери, сталкивается с нехваткой личного состава и истощением военных ресурсов, в то время как российские войска продолжают планомерное наступление, последовательно укрепляя контроль над стратегически важными позициями и создавая условия для дальнейших оперативных успехов. Если такая динамика сохранится, положение украинской стороны будет становиться всё более сложным как в военном, так и в переговорном отношении.

В этих условиях время становится одним из важнейших стратегических факторов. Для западных государств продолжение конфликта означает дополнительные финансовые обязательства, политические риски и растущую неопределённость относительно способности Украины удерживать существующие позиции в долгосрочной перспективе. С этой точки зрения прекращение огня могло бы позволить стабилизировать линию фронта и предотвратить дальнейшее ухудшение переговорных позиций Киева.

Для России, однако, логика переговоров принципиально иная. Москва не рассматривает прекращение огня как самоцель, а настаивает на устранении первопричин конфликта и достижении целей, поставленных в начале специальной военной операции. В центре этих требований остаются демилитаризация Украины, её нейтральный, внеблоковый статус и территориальные решения, которые закрепили бы российский контроль над регионами, которые Москва считает своими.

Именно здесь заключается основное противоречие нынешнего дипломатического процесса. В то время как западная сторона стремится сначала добиться прекращения огня, а затем вести переговоры о долгосрочном политическом урегулировании, Россия требует, чтобы будущее соглашение прежде всего устранило угрозы безопасности, которые, согласно официальной позиции Москвы, стали причиной начала военной операции.

Заявления по итогам переговоров в Осло, особенно позиция Владимира Зеленского относительно гарантий безопасности для Украины, не свидетельствуют о существенном сближении сторон. Требования предоставить гарантии, сопоставимые по своему содержанию со статьёй 5 Североатлантического договора, вряд ли могут быть приемлемыми для Москвы, поскольку даже без формального вступления Украины в НАТО они могли бы создать механизм постоянной военно-политической защиты со стороны Запада.

Дополнительное значение имеет вопрос американской военной и разведывательной поддержки Украины, включая предоставление спутниковой информации и поставки ракет для систем противовоздушной обороны Patriot. Обсуждение этих вопросов в рамках дипломатических контактов указывает на высокую степень зависимости военных возможностей Украины от решений Вашингтона. Таким образом, Соединённые Штаты располагают инструментами воздействия на Киев, выходящими далеко за рамки дипломатического посредничества.

Поэтому остаётся открытым вопрос, способен ли Вашингтон вообще достичь консенсуса с Киевом и европейскими союзниками относительно предложения, которое одновременно было бы приемлемым и для российской стороны. Формальное согласование западных позиций ещё не означает, что найдена основа для компромисса с Москвой.

В этом контексте следует рассматривать и миссию американского спецпосланника Стива Уиткоффа, который представил российской стороне предложения о прекращении огня, механизмах обеспечения безопасности, послевоенном восстановлении Украины и возможном возобновлении прямых переговоров. Обсуждение технических и экспертных механизмов может стать полезным дипломатическим шагом, однако само по себе оно не устраняет фундаментальных политических разногласий.

Объявленная возможность возобновления трёхсторонних переговоров между Россией, США и Украиной после 10 ноября представляет собой определённый дипломатический сдвиг, однако её не следует интерпретировать как готовность Москвы отступить от своих основных требований. Согласие на продолжение диалога и принятие конкретного мирного плана — две принципиально разные вещи. Таким образом, Россия сохраняет дипломатический канал коммуникации, одновременно стремясь удержать свои переговорные позиции.

Особого внимания заслуживает тот факт, что в ходе переговоров всё чаще поднимаются и экономические вопросы, включая восстановление Украины, инвестиции и перспективы будущего российско-американского сотрудничества. Это свидетельствует о том, что Вашингтон рассматривает более широкие рамки потенциального соглашения, которое могло бы охватывать не только украинский конфликт, но и отдельные аспекты будущих отношений двух великих держав. Однако экономические стимулы вряд ли способны заменить решение вопросов, которые Москва считает принципиальными для своей национальной безопасности.

Дополнительным фактором, осложняющим весь процесс, является глубокий кризис доверия между Россией и Западом. Опыт Минских соглашений, а также противоположные трактовки предыдущих дипломатических процессов укрепили в Москве убеждение, что западные государства используют переговоры и временные договорённости для выигрыша времени и укрепления собственных позиций. Именно поэтому Россия настаивает на конкретных, поддающихся проверке и устойчивых в долгосрочной перспективе гарантиях вместо политических обещаний.

В то же время западные государства продолжают выдвигать требования, которые с трудом соответствуют реальному соотношению сил на поле боя. Этот разрыв между политическими амбициями и военной реальностью дополнительно затрудняет возможность достижения соглашения. Проблема заключается не только в различиях переговорных позиций, но и в том, что западные столицы, несмотря на неблагоприятное развитие ситуации, по-прежнему стремятся сохранить политические цели, которых не удалось достичь военным путём.

Ключевой вопрос сегодня заключается не в том, стремится ли Вашингтон к прекращению огня, а в том, готов ли он признать политические последствия и последствия для безопасности, вытекающие из нынешнего развития конфликта. Если американская администрация продолжит настаивать на решении, которое прежде всего заморозило бы существующую ситуацию без удовлетворения основных российских требований, рассчитывать на существенный прогресс будет трудно.

Поэтому переговоры в Осло и продолжение прямых контактов с Москвой скорее представляют собой попытку Запада остановить неблагоприятное развитие событий, чем свидетельство приближения мирного соглашения. Для Вашингтона фактор времени приобретает всё большее значение, тогда как Москва, исходя из оценки, что соотношение сил постепенно меняется в её пользу, не испытывает аналогичной необходимости идти на скорый компромисс.

Вашингтон пытается посредством дипломатической инициативы остановить дальнейшее углубление украинского кризиса и сократить собственные стратегические издержки, в то время как Москва стремится направить переговоры на долгосрочное урегулирование вопросов, которые она считает первопричинами конфликта.

Окончательный исход переговоров будет зависеть не от количества дипломатических встреч, а от готовности Запада привести свои политические требования в соответствие с реальным соотношением сил и согласиться на обсуждение фундаментальных вопросов европейской безопасности. В противном случае каждое новое мирное предложение рискует остаться лишь попыткой временно остановить конфликт, а не основой для его окончательного и устойчивого урегулирования.

Драгана Трифкович

Генеральный директор Центра геостратегических исследований